Сборники: "Гроза" (1966), "Во мне и рядом даль" (1974), "Край света - за первым углом" (1976), "Выходя на дорогу, душа оглянулась" (1978), "Русский узел" (1983), "Золотая гора" (1989) и др.

Поэзия Ю.Кузнецова не пейзажна, хотя образы природы очень значимы в ней - как устои самого бытия, на которые опирается, чтобы затем опрокинуть их, творческая фантазия поэта. Природа в изображении КУЗНЕЦОВА, как правило, разъята или опустошена действием цивилизации либо какой-то злой нечеловеческой силой. Иван-дурак пытает живое тело лягушки электрическим током - "и улыбка познанья играла // На счастливом лице дурака" ("Атомная сказка"). По суше бродит рыбий плавник в поисках исчезнувшего моря, и подрезает живые корни растений ("Из земли в час вечерний, тревожный..."). Эти фантасмагорические образы раскрывают тревожную экологическую ситуацию наших дней, но далеко не сводятся к ней. Кузнецов не стремится вызвать жалость и сострадание к погубленной природе (как другие поэты, например А.Вознесенский) - напротив, он показывает, что в природе кроется сила, способная разрушить и ее самое, и человеческую цивилизацию: "Когда встает природа на дыбы, // Что цифры и железо человека!" Какой-то ущерб, морок и пустота проникают в жизнь природы - по причине внутренней порчи, тайного недуга. Само естество обнаруживает в себе свойства сверхъестественного и противоестественного. Эшелон сходит на змеиные спины, ведущие от железных рельсов в неведомую даль; дуб изнутри изглодан нечистой силой; перекатные речные камни въедаются в ствол дерева; в бревне заводятся рои насекомых; в пустом орехе сидит черт и воет ветер; стаи птиц и бабочек усеивают человеческое тело ("Бабочка", "Грибы", "Змеиные травы", "Сотни птиц", "Дуб", "Горные камни", "Бревно", "Пустой орех"). Все эти фантастические образы поддаются многозначному толкованию, но очевидно, что природа у Кузнецова лишена какой бы то ни было благостности и даже страдальчества: если она и страдает, то одновременно и страшит - жертва и мучительница, рвущая на части свое тело - поле борьбы между силами жизни и смерти, созидания и разрушения. Кузнецов наследует ту традицию русской поэзии, которая идет от Ф.Тютчева и особенно чувствительна к "чуждому, неразгаданному, ночному" в жизни природы.

Характерны для Кузнецова образы широко распахнутого земного пространства, пустой равнины - при этом обнаруживается сила, способная рассечь это пространство, связать его в узел, богатырски овладеть им. Ворон держит в когтях земной холм; богатырь ищет шар "об одном кольце", чтобы перевернуть землю; пустыни и выси рассекает "серебристая трещина выси"; на распутье трескается купол неба; завязываются одним, "русским" узлом кручи и бездны Востока ("Ночь уходит. Равнина пуста...", "Холм", "Ты не стой, гора, на моем пути...", "Распутье", "Повернувшись на запад спиной..."). Фантазия о могучей воле, покоряющей вселенский простор, опирается у Кузнецова не на веру в технический прогресс, а на фольклорно-мифологическое представление о богатырской силе героя или народа, перед которой рушится природный порядок вещей.

<назад...дальше>

к оглавлению