Любимый лермонтовский пейзаж - горы и облака: не огонь, клокочущий в недрах земли, но влажно-воздушная стихия, облекающая ее вершины. В отличие от Пушкина, у которого тучи, обычно темные или серые, низко нависают над землей, в лермонтовских тучах и облаках, бесконечно подвижных в своих формах и цветовых оттенках, существенна прежде всего их надмирная высота и недосягаемость, легкость и безграничная свобода ("Демон", "Мцыри", "Утес", "Тучи"). Лермонтов внес в русский поэтический пейзаж вертикальное измерение - устремленность ввысь. Почти постоянно в его стихах присутствует небо, причем в отличие от поэтов XVIII века (Ломоносова, Державина),  для которых небо - часть совершенного и равноправного в своих частях космоса, у Лермонтова оно противопоставляется земле, выступает как недоступная область мечтаний и стремлений лирического героя ("Только завидую звездам прекрасным, // Только их место занять бы хотел". - "Небо и звезды", 1831). Лермонтов - первый среди русских поэтов, одержимых звездами, их влажным, мерцающим блеском, их высоким недосягаемым, строем и согласием ("Звезда", 1830; "Звезда", 1830-1831; "Еврейская мелодия", 1830; поэма "Демон", 1829,1841).

"Высота" как основной пространственный и ценностный ориентир предопределила и приверженность поэта природе Кавказа, который становится ключевым образом более чем в 20 стихотворениях и поэмах. Если для Пушкина Кавказ - одно из пристанищ романтически странствующей музы (наряду с южным берегом Крыма, Бахчисараем, Бессарабией), то для Лермонтова - единственная, предначертанная "родина души": "Как сладкую песню отчизны моей // Люблю я Кавказ" ("Кавказ", 1830; см. также: "Синие горы Кавказа, приветствую вас", 1832; "Измаил-бей", 1832; "Мцыри", 1839; "Демон").

Природа у Лермонтова выступает как высший идеал, к которому устремляется лирический герой, как область блаженства, в которой гармонически разрешаются все мучительные противоречия бытия и душа обретает причастность вечности ("Когда волнуется желтеющая нива...", 1831; "Выхожу один я на дорогу...", 1841). Ни у кого из русских поэтов не было такого чувства отторгнутости от природы и такой жажды растворения в ней, желания по-братски обняться с бурей ("Мцыри"), "в глуши степей дышать со всей природой // Одним дыханьем жить ее свободой!" ("Сашка", между 1835-1839). Если у Баратынского человек не находит в себе души, чтобы отозваться на праздник природы, то у Лермонтова трагическая ситуация в другом: природа, оставаясь всегда желанной и отрадной для человека, не отзывается на его страдания - скалы бестрепетны, "и вечный ропот человека // Их вечный мир не возмутит".

По наблюдению В.Ф.Саводника (1), Лермонтов первым стал привлекать сравнения из мира природы к человеку - не только очеловечивать природу, как это обычно принято в поэзии, но и "оприроднивать" человека ("как в ночь звезды падучей камень // Не нужен я"; "он был похож на вечер ясный" и т.п.). Природа в этих сравнениях - нечто более изначальное, самостоятельное, первичное по отношению к человеку. У Лермонтова она совершенна сама по себе, как точка отсчета, по которой человек определяет свою "лишность" в мироздании. Никто лучше Лермонтова не изобразил величавую гармонию вселенской жизни, эти "хоры стройные светил", перед которыми человек обречен быть завистливым соглядатаем. Природа выступает как духовный абсолют, заостряющий и вместе с тем снимающий трагедию людского несовершенства.

Характерен для Лермонтова пустынный пейзаж, в котором природа предстает сама по себе, без человека, во всей своей загадочности и несоизмеримости ни с чем; правда в отличие от И.Бунина, другого мастера пустынного пейзажа, Лермонтов все-таки часто вводит фигуру одинокого наблюдателя, "безродного странника" ("Мцыри"; "Парус", 1832; "Родина", 1841; "Листок", 1841).

Природа дается обычно в самых чистых, крайних, беспримесных своих состояниях - либо "бури роковые", либо полная умиротворенность ("воздух чист, как молитва ребенка"). Если в раннем творчестве поэт отдает предпочтение мятежным стихиям, то в зрелом, его пленяют тихие, прозрачные состояния природы ("Любил и я в былые годы...", 1841).

Природа у Лермонтова исполнена такого великолепия, что становится символом рая, утраченного человеком ("Кругом меня цвел божий сад". - "Мцыри"). Лермонтов вводит в русскую поэзию мотив полдня во всей его метафизической значимости - как высшей точки в циклическом движении природы, предельного напряжения и замирания всех ее жизненных сил. Вообще в лермонтовских пейзажах преобладает лето, зной, раскаленная пустыня - "горячая" субстанция бытия, "жар души, растраченный в пустыне" ("Благодарность", "Три пальмы", 1839; "Сон", 1841).

Наконец, величайшая заслуга поэта - создание обобщающего образа русской природы, в котором сочетаются панорамность, свойственная поэтам XVIII века, и внимание к бедным и малым подробностям, чувство дороги, внесенное в русскую поэзию Пушкиным. "Родина" - исходная точка крупномасштабного пейзажного мышления для всей русской поэзии.

<назад...дальше>

к оглавлению

1. См.: Саводник В.Ф. Чувство природы в поэзии Пушкина, Лермонтова и Тютчева. М., 1911. С.119