Природа выступает в стихах Н.Тихонова 20-х годов (сб. "Орда", "Брага") как хищная, кровожадная сила, испытующая лирического героя, закаляющая его и делающая в конечном счете своим властелином: "...был я хмелен, // Еще кровожадней, чем рысь // И каменным солнцем до ног опален..."; "И рощи кричали: "Любимый, мы ждем, // Верны твоему топору!"; "Владеть крылами ветер научил, // Пожар шумел и делал кровь янтарной..." ("Мою душу кузнец закалил не вчера...", 1920; "Не заглушить, не вытоптать года...", 1921 или 1922). Образ природы вбирает социальный опыт героя, несет багровый отпечаток отполыхавших пожаров и пролитой крови: "Пытала земля в крови, в бурьяне // Ненасытную силу свою"; "Ну как рассказать, что всего дороже // Живая, впитавшая кровь трава" ("Мост", 1922; "Потным штыком банку пробил", 1922).

В последующие годы Тихонов (с его невыкипевшей романтической "брагой") обращается к Югу, откуда всегда черпал вдохновение отечественный романтизм. Природа в этих стихах пропитана уже не кровью, а веселым хмелем: "И золотистый дождь кипел // Среди листвы багряной, // И каждый лист дрожал и пел, // От слез веселых пьяный" ("Радуга в Сагурамо", 1948). Большие циклы стихов посвящены Грузии и отдельно Кахетии ["Стихи о Кахетии", 1935; "Грузинские дороги", 1948 (27 стихотворений); "Новая встреча (стихи о Грузии)", 1970-1977]. Вообще поэзия ТИХОНОВА имеет четко выраженную "страноведческую" направленность, что отразилось в названиях сборников, их разделов и циклов: "Север", "Юг", "Юрга" (о Средней Азии), "Парижская тетрадь", "Бельгийские пейзажи", "Бельгийские пейзажи", "Английские ночи", "Горы" (в основном о Дагестане), "Два потока. Стихи о Пакистане и Афганистане", "Стихи об Украине", "Азербайджанская тетрадь". Сами эти названия свидетельствуют о раздвижении географического кругозора поэзии, о влиянии нового феномена XX века - международного туризма на развитие жанра пейзажной зарисовки, подчас беглой и непритязательной.

<назад...дальше>

к оглавлению