"...Месяцами я вожусь с картотекой архиереев. Она заключается в 18 основных ящиках и включает библиографический материал на более чем 2200 архиереев, не считая обновленческих 270 хиротоний. Я сжился с этой картотекой, вмещающей в себя не менее 20000 вкладных карточек, я сжился с именами сотен архиереев (не знающему этого дела и безразличному непонятны мои переживания), интимная и официальная жизнь архиереев открывается как живая книга их жизни. Но все они уже усопшие, все они молчат и поучают - не делай так, как мы поступали, а подражай праведникам-собратьям своим.
На здравствующих святителей (а их у меня всего около 120), включая находящихся на покое, проживающих в Западной Европе (США и др. странах) имеется особая небольшая коробка, а переживания мои касаются только усопших.
А они-то стоят как живые, когда ищешь в словарях, справочниках и энциклопедиях хотя бы какую-либо подтвердительную строчку, дату и т. д. Испытываешь чувство "исследовательского" волнения и словно ощущаешь около себя присутствии почившего святителя, разными иногда наводящими намеками в свою память, помогающего найти нужное в таких книгах, о которых в данный момент меньше всего думаешь. Бывало много таких случаев. И я сроднился с ними, этими тысячами в стройных рядах стоящими карточками и ящиками...
Но и это еще не все. Я стал наблюдать в себе попутно, изучая причины и обстановки жизни архиереев, их кончины и т. д., что я как бы поучаюсь у них и укрепляю в себе чувство меры и необходимой подготовки к неизбежно приближающейся смерти...
... И составляю я все эти "каталоги, списки, указатели и симфонии" потому, что знаю и по Слову Божию и по правилам Святой Церкви, что "всякий, кто какой бы то ни было дар Божий бережет только для собственного употребления, не делая другим блага, тот подлежит суду, как скрывший свой талант". И в этом сознании я черпаю свои силы духовные для завершения начатого. Доколе мы хотим и думаем быть чем-нибудь, дотоле Он, Господь, не начинает в нас Своего дела, ибо смирение и отвержение себя есть основание в нас храма Его. И к этому я стараюсь стремиться.
Небесные покровители книгохранилищ своих Александр Иерусалимский (жил в IV веке, память его 12.XII), святитель Макарий, митрополит Московский (+1564) и многие другие да помогут мне уразуметь волю Божию в книголюбии, книгомудрости, книготолковании.
И кто же еще, кроме небесного моего покровителя - "книголюбца" св. Димитрия РОСТОВСКОГО, является моим вдохновителем и помощником в моих работах? - Книги и связующая меня с ними великая Божия сила - внутренняя собранность, целеустремленность и способность вживаться в бывшую прошлую жизнь своих уже окружающих меня исследуемых святителей. Если можно так выразиться, я легко как бы "перевоплощаюсь" в эпоху, быт, окружение святителя, и все недостающее иногда в скудной биографии исследуемого интуитивно восполняю как бы наглядно воскрешающею действительностью. В светской нашей исследовательской и литературоведческой литературе это состояние называется фантазией.
Конечно, это бывает не часто, но интуиция моя постоянно и напряженно выводит меня при изысканиях из всех затруднительных, упорных поисков, изысканий, сличений текстов, в вопросах определения фамилий (при наличии двух сомнительных и т.д.), при расхождении даты рождения, хиротонии во епископа, кончины святителя и т.д.
В такие моменты духовного озарения я невольно познаю судьбы Церкви Российской в ее прошлом и на основании настоящего в будущем. А из биографий святительских делаю посильные выводы о тщете былых мечтаний, интриг, разных авантюристических поползновений целого ряда святителей, не оставивших по себе ни доброй памяти у потомства, ни благодарности церковной истории, как беспристрастного судии. А что сказать о временщиках и фаворитах святителях прошедших и настоящих времен? Что осталось нам от них, если не в наследие, то хотя бы в назидание? Горькие уроки и желание не идти по их пути и не добиваться "выдвижения" "хотя бы на час" в первые персоны. В тоже время мне становится ясными многие горькие биографии такого рода полета святителей. Если я не прав в своих горьких высказываниях, то могу оправдаться только советом - обратиться к горькой правде о Русской Церкви в книге архиепископа Никанора БРОВКОВИЧА "Минувшая жизнь", т. I. И в то же время все это является достоянием истории Русской Церви. - И все эти знания и опыт жизни дают книги, восполняющие оскудевание нашего ума и утверждающие истину, правду Божию и укрепляющие наше любомудрие. Были архиереи, с великою любовию собиравшие свои книжные сокровища. Митрополит Стефан (ЯВОРСКИЙ) написал последнее "целование книгам" и плач о них. С редкой любовию собирал книги митрополит Киевский Петр МОГИЛА. Этот книголюбец влиял на св. Димитрия РОСТОВСКОГО своими писаньями и исключительным книголюбием. А я с юных лет возлюбил книги и собирал их много лет..."
Осенью 1957 святитель (Мануил - Публикатор) вновь приступил к расширенной разработке "Каталога русских православных архиереев", т. н. академической редакции. Работа над "Каталогом" настолько увлекала Владыку, что он не знал отдыха ни днем ни ночью. Да и помощникам своим он не давал отдыха. Рано в 8 утра начиналась работа и оканчивалась не ранее 12 часов ночи, а иногда и в час. И так изо дня в день, кроме праздников, когда время посвящалось молитве в церкви...
К концу 1958 была закончена перепечатка "Каталога", и ввместе
с "Хронологией архиерейских хиротоний" и "Топографией архиерейских
кафедр". Каталог был представлен в Московскую духовную академию на
соискание ученой степени кандидата богословия. А в феврале 1959 года святитель
вручил Патриарху "Каталог" в шести книгах и "Альбом русских
архиереев".
Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский ИОАНН
"Митрополит Мануил ЛЕМЕШЕВСКИЙ. Биографический очерк". СПб, 1993