("Старообрядчество". М. 1996):
Никита МИНОВ; 1605-1681. Седьмой патриарх московский и всея России
с 1652 по 1666. Вместе с царем Алексеем Михайловичем был инициатором церковной
реформы и главным виновником великого раскола Русской Церкви. Родился в
с. Вельдеманово Княгининского у. близ Н.Новгорода в семье бедного крестьянина-мордвина.
У сельского священника обучился грамоте, мечтал о высокой судьбе. Рано
потерял мать, мачеха его невзлюбила, поэтому, взяв отцовские деньги, он
тайно бежал в Макарьев Желтоводский монастырь, где был принят
послушником. Но в иноки пострижен не был, а по настоянию родных женился
и впоследствии стал сельским священником.
Когда умерло трое его маленьких детей, он решил постричься в иноки, для чего принудил свою жену согласиться принять иночество и уйти в Алексеевский женский монастырь. Сам же он избрал суровую жизнь в Анзерском скиту на Соловецких островах. Не поладив с основателем скита преп. Елеазаром (память 13 янв.) и с остальной братией, он покинул обитель, бежав на рыбацкой лодке. Буря, разыгравшаяся на море, прибила лодку к каменистому Кий-острову, где в честь своего спасения Никон поставил крест, а позже основал монастырь, названный Крестным. Никона приняли в Кожеозерскую пустынь, взяв вместо вклада переписанные им книги. Здесь он начал священнодействовать, но затем удалился в уединенную келью.
В 1643 по просьбе братии он стал игуменом, а в 1646 отправился в Москву, где добился своего представления царю Алексею Михайловичу и произвел на него столь благоприятное впечатление, что тут же получил сан архимандрита родового монастыря РОМАНОВЫХ - Новоспасского.
Так Никон в одночасье попал в круг духовно-политической элиты. Здесь бывший отшельник быстрее других уловил главную идею, захватившую царя и его окружение, - о призвании русского самодержавия стать во главе всего православного мира.
В то время готовилось присоединение к Руси Украины, которая была под омофором константинопольского патриарха. Планам объединения могло помочь сближение двух поместных церквей, которого предполагалось достичь за счет унификации богослужения.
За время, прошедшее со времени принятия Русью из Византии христианства, в греческой богослужебной практике, начиная с XIV века, появилось немало нововведений. Приняв их и в русской Церкви, можно было бы подвести фундамент под претензии русского царя на общеправославное лидерство. И все же Никон мог бы и не начать проведение реформ по греческому образцу, если бы пребывавший в Москве иеросалимский патр. Паисий однажды во время спора не раскрыл перед ним грандиозную идею, достойную великой судьбы, о которой Никон мечтал с детства. Земная власть бренна, - убеждал Паисий новоспасского архимандрита, - а Церковь стоит неколебимо даже при крушении империи. Стало быть священство выше царства, а патриарх превыше земного царя. Загоревшись этой мыслью, Никон устремился к архипастырскому престолу. В 1649 он рукоположен в митрополиты новгородские, на место еще живого митр Авфония.
Утверждая высоту пастырской власти, Никон единолично вершил суд и расправу на Софийском дворе. Вскоре по царскому велению он стал рассматривать также дела и уголовные. В Новгороде он завел партесное пение по западному образцу, которое перенес в Москву, куда царь приглашал его литургисать вместо престарелого патр. Иосифа.
В 1652 царь решил перенести в Успенский собор Кремля мощи московских первосвятителей и священномучеников - митр. Филиппа с Соловков, патр. Гермогена из Чудова монастыря, патр. Иова из Старицы. На Соловки отправился лично Никон. Возвращение мощей митр. Филиппа, как и других святителей вылилось в триумфальное шествие, привлекшее толпы народа. Слава митр. Филиппа невольно осветила и митр. Никона, сопровождавшего его мощи и встреченного в Москве с большой пышностью. Вскоре Никон был избран в патриархи вместо умершего Иосифа. Согласился он принять эту честь не сразу, а лишь после того, как царь "со всем народом" пал на колени и дал клятву слушаться нового патриарха "во всем, как начальника, и пастыря, и отца краснейшего". "Царь выдал нас митрополиту, - говорили бояре, - никогда нам такого бесчестья не было!" Но Алексей Михайлович поклялся, поклялись и остальные.
Подчинив себе светскую власть, Никон принялся и за Церковь. Первыми должны были пасть единомышленники из кружка ревнителей благочестия, возглавляемого царским духовником о. Стефаном ВОНИФАТЬЕВЫМ. Он приказал не допускать их не только в Крестовую палату, где заседал среди архиереев, но и на порог патриарших палат. Вскоре, весной 1653, нарушив и по форме и по существу отеческую, от апостолов идущую традицию, переступив прямое запрещение Стоглавого собора, Никон единолично предписывает всей Церкви креститься не двумя, а тремя перстами. Так был сделан первый практический шаг к переводу древлеправославного богослужения на новогреческий образец и прошла первая трещина в единой дотоле русской Церкви. Выступившие в защиту церковного предания видные протопопы были лишены сана и сосланы в дальние монастыри, а священномученик Аввакум с женой и детьми отправлен в Сибирь.
Избавившись от соперников по влиянию на царя, Никон в 1654 принялся зв "исправление" богослужебных книг. Добившись согласия архиерейского собора на исправление книг по древним русским и греческим текстам, Никон и его справщики негласно повели дело так, что книги были заново переведены с современных им греческих изданий, напечатанных в Италии, Франции и германии (см. книжная справа).
Ссылаясь при введении своих новшеств на авторитет восточных патриархов, Никон явно лукавил: далеко не все греческие архиереи считали необходимыми исправления. Так, патриарх константинопольский, на авторитет которого Никон ссылался и во время собора 1654 и в предисловии Служебника 1656, на самом деле отрицал потребность в исправлении мелких различий: "рабу Господню не подобает устраивать свары, и особенно в вещах, которые не принадлежат к числу главных и существенных, и членов веры".
Недюжинные способности проявил Никон в приобретении церковных имуществ: различных угодий, промыслов, лесов и пр. В считанные годы он доставил процветание собственному уделу за счет ограбления уделов чужих. По его слову на пустых местах были сооружены богатейшие монастыри: Иверский на Валдае, Крестный на Белом море, Воскресенский на р. Истре. К каждому из них Никон приписал десятки монастырей, церквей, сел с крестьянами, отрезанных от других епархий. Здесь жили не так, как по всей Руси. Это были образцы монастырского хозяйства. Монастырская власть и монастырский суд подчинялись только Никону. Он лично распоряжался имуществом, пресекая злоупотребления, распределяя налоги, заботился, чтобы его крестьяне и наймиты были довольны условиями труда и оплаты, давал льготы при недороде и всяких иных бедствиях.
В Иверскую обитель Никон свез мощи наиболее почитаемых московских святителей и чудотворцев: мощи святого Иакова боровицкого из Великих Лук, с Афона - копию образа Богородицы Иверской, в честь которой и был назван монастырь. Чудеса святых были прославлены в книге "Рай мысленный"; в монастыре была заведена печатня. На строительство и украшение монастырского собора пошли фантастические суммы. Монастырь, братия которого была тщательно подобрана из греческих, украинских и русских монахов, должен был символизировать единение православия.
Еще грандиознее был задуман Воскресенский монастырь, храм которого создавался по плану церкви Воскресения в Иеросалиме, но должен был стать больше и величественней любого в мире. Как Россия являлась Новым Израилем, землей обетованной, надеждой мира, так и Новый Иерусалим должен был стать духовным центром мирового православия, превосходящим католический Рим. В братии его по воле Никона находились разноплеменные иноки, знаменуя будущее величие "отца отцов", папы православия. Так в одном патриаршем уделе создавались символы "обновленного" православия. Огромные средства, брошенные на строительство, частично шли из пожертвований, но в основном от беспощадных поборов с остальных церковных владений, разорения церквей и монастырей, ограбления крепостных.
В России Никон присвоил себе титул "великого государя", в письмах за границу подписывался как "великий господин и государь". На Земском соборе 1653 он настаивал на принятии в русское подданство Украины и на войне с Польшей. Патриарх добился, чтобы царь лично возглавил армию, начал войну со Швецией, указывал направление наступлений, обеспечивал снабжение. Вскоре Алексей Михайлович признал Никона своим "вторым Я", ангелом-хранителем царской семьи, надежным соправителем. Ни одно дело Боярской думы не решалось без доклада патриарху. С архиереями Никон обращался как со своими холопами, и посвящал в сан, только получив обещание, что ни одно дело они не будут решать без его ведома. Как Христос выше апостолов, считал Никон, так патриарх выше архиереев.
Влияние Никона на царя сохранялось всю жизнь, но власть его кончилась в один миг. Когда 6 июля 1658 утомленный его опекой царь не пригласил патриарха на пир, тот впал в ярость, но царь, уклоняясь от личной с ним встречи, даже не пошел в храм. 10 июля Никон объявил в Успенском соборе, что оставляет патриаршество. Алексей Михайлович прислал сказать, чтобы он остался, но тому нужно было все или ничего. Он ушел в Воскресенский монастырь. Лишь 12 декабря 1666 на Большом московском соборе Никон был лишен сана и сослан в Ферапонтов монастырь.
После смерти Алексея Михайловича, так и не прощенного Никоном, новый царь Феодор Алексеевич, выполняя волю умершего отца, хотел вернуть Никону сан и освободить бывшего патриарха, чтобы тот мог достроить Новый Иерусалим, но патр. Иоаким наотрез отказал в этом царю. По настоянию Иоакима Никона допросили по тремстам статьям обвинения и поместили безвыходно в Кирилло-Белозерский монастырь. Впрочем, Никон не испытывал нужды ни в чем. Когда же он заболел, царь отдал приказ о его освобождении. Сопровождаемый во время пути толпами народа, умирающий Никон совершил свое второе триумфальное шествие на Москву, но в дороге умер. Царь Федор Алексеевич лично нес гроб с телом Никона в Новоиерусалимский монастырь, где похоронил его как патриарха и добился на Востоке разрешения вечно поминать его в этом сане, как будто и не было решения собора 1666. Сегодня среди новообрядцев есть желающие канонизировать Никона. Этой цели, например, посвещены многочисленные публикации протоиерея Льва ЛЕБЕДЕВА (пребывающего ныне в юрисдикции Зарубежной церкви)